Торговый агент

Литература

Ангел Гамов был совершенно измотан, как всегда после прочтения книги. На этот раз роман был доставлен ему с таким напряжением, что он даже сомневался, сумеет ли закончить произведение. Тут ведь как: надо новую книгу написать хоть немного лучше старой, а это, конечно, становится все труднее.

Гамов покачал головой, отгоняя навязчивые мысли. Нет нет и нет! Больше никаких образов, идей, персонажей и сюжетных ходов! Он приехал сюда отдохнуть.

Он прекрасно осознавал тот факт, что сейчас он психически слабее подростка. Только когда он провел много дней без работы, вообще без ничего! – тогда вы снова можете позволить себе написать несколько строк. Или страницы, что угодно. А пока забудьте, забудьте, что он популярный автор, что его последняя книга была восторженно встречена читателями и критиками, которые чуть ли не всерьез собираются причислить его к классикам…

Но цена всего этого высока. Гамов знал, что успех его работ зависит от особенностей его психики, от феноменально высокой впечатлительности натуры, иногда граничащей с болезненным состоянием. Гамов различал бесконечное количество нюансов поведения близких людей, интонационных тонов собеседников – что там, даже при созерцании ряда обыкновенных облаков, мог указать на многие интересные особенности, на которые люди обычно не обращают внимания. Именно поэтому его тексты так своеобразны.

Но у этого подарка был и недостаток.

Коммуникация.

Малейшее вторжение во внутренний мир, душевное хамство, непонимание, непристойность — любое отклонение от идеального поведения (как он себе представлял) заставляло его жестоко страдать. Именно поэтому Гамов выбрал этот элитный пансион: ограничение контактов теперь было ему жизненно необходимо, чтобы успокоить катастрофически расшатанную творчеством нервную систему.

Комплекс располагался в живописной местности у подножия потухшего в древности вулкана, на продуваемых ветрами склонах кое-где цеплялись прихотливо извивающиеся сосны. Внизу подковы вдавалась в сушу ныне пустынная морская бухта, по которой вечерний бриз гнал бесконечные барашки волн. Здесь в изобилии были только ветер, солнце и одиночество, и больше ничего не требовалось.

Нет, нет, никаких мыслей! Отдых, веселье, расслабление. Может быть, легкий флирт без обязательств, и этого достаточно!

Однако с женщинами он не ладил. Видимо, из-за своей дурацкой врожденной застенчивости, когда он не мог даже сходить в туалет при всех, Гамов понимал, что это не совсем нормально, но даже не пытался ничего с этим поделать. Он знал, что не сможет сломить себя. Несколько раз, осмелев от алкоголя, он пытался завязать интимные отношения, но особым успехом похвастаться не мог. Закончилось все болезненным конфузом, а алкоголь совершенно не способствовал проявлению мужской силы…

Именно поэтому он приходил сюда снова и снова, после каждой новой книги. Пансион был отделен от города расстоянием, не очень большим, но достаточным, чтобы отогнать любопытных. Да и постоянные клиенты заведения не отличались чрезмерной тягой к общению: видимо, многие тоже искали уединения.

Ангел любил эти древние горы, где солнце крепко впилось в камень, где проходила спокойная жизнь, не приглядываясь к человеку, даруя ему полную свободу существования под теплым голубым небом без принудительного вмешательства в его внутренний мир. Это равнодушие природы восхищало его и залечивало душевные раны — воображаемые или настоящие, — нанесенные назойливым вниманием к его личности.

Поднимаясь в горы, он наткнулся на скамейку, которую неизвестные, вероятно, беспокойные юноши, втащили вверх по крутому склону и поставили на краю крутой скалы. С крохотной платформы открывался впечатляющий вид на залив, а далеко внизу нагромождены камни, образовавшиеся в результате древнего землетрясения. Стекающий сверху воздух был прохладен и приятен после унылой городской жары. Гамов карабкался сюда по осыпи, наслаждаясь ощущением всеобщей заброшенности, оторванности от тягостных правил общения и, как бы пафосно это ни звучало, какой-то ставки на вечность. Пребывание над бездной одновременно вызывало жуткое ощущение высоты и обнадеживающее удовольствие от полного единства с чем-то большим, чем человек. Единственное, что испортило сильное впечатление, так это осознание того, что те, кто устанавливал скамейку, украли из парка, побывав здесь раньше. Это искажало отклик души, но не сводило на нет уединение и глубину созерцания.

Читайте также:  Дорога длиною в жизнь. Глава 22. Дневник, или Заметки монстра. Послесловие

И все же ему пришлось завести новое знакомство. Переломный момент наступил, когда Энджел, выпив бокал вина где-то в старом городе, обнаружил, что забыл свою сумку в комнате. В его карманах не было наличных, кроме пары мелких монет. Назревала мучительно неприятная ситуация с объяснением. И тут на помощь пришел высокий худощавый блондин: Гамов пару раз мельком видел его в коридоре во время завтрака.

«Извините, что вмешиваюсь. Я вижу, ты в беде. Пожалуйста, используйте мою кредитную карту.

– Извините, но…

— Нет, нет, меня это совсем не беспокоит. Позвольте представиться: Маскимилиан. Короче, можно просто Макс.

Гамову ничего не оставалось, как назначить себя.

— Я тебя знаю, — ответил Макс. – Я читал ваши книги.

С мрачным опасением ждал Гамов обычных в таких случаях комплиментов или, того хуже, рекламных предложений, но ничего этого не последовало. Судя по всему, Максимилиан был хорошим психологом, чутко улавливавшим настроение собеседника. Вместо этого он улыбнулся и предложил:

— Знаешь что, давай еще по стаканчику? Вино здесь очень хорошее!

— Ну, я не против, — согласился Гамов, поколебавшись секунду, — но я тебе отплачу, я тебе сейчас же отплачу. Спасибо за помощь. В какой комнате вы живете?

– На тринадцатом.

Максимилиан оказался прекрасным собеседником, и Гамов, поначалу насторожившийся, постепенно расслабился и стал слушать с удовольствием. Знания Максимилиана были обширны, его суждения оригинальны и иногда юмористичны. Оказалось, что он знаком со всеми книгами Гамова. И прошлое, и будущее, загадочно пояснил он.

– Мне это нравится?

– Ваши произведения во всех мыслимых вариантах уже написаны. И не только твое.

– Объяснять.

Максимилиан рассмеялся.

– Легко. Наш мир основан на числах: ведь его содержание немыслимо без формы, а формы и размеры являются числовыми соотношениями. С этим не поспоришь?

– Я не сделаю этого. Следовать.

Итак, что касается пространства, в котором вы пишете свои творения… Возьмем отношение длины окружности к ее диаметру. Пресловутое «пи». Это бесконечная непериодическая дробь.

– А что насчет этого?

– Не торопись. Если соотнести каждую букву алфавита, а также знаки препинания с определенным числом или числительным, то любое задание можно представить в виде длинного, но не бесконечного множества чисел. Это понятно?

— Довольно, — кивнул Гамов и сделал большой глоток. У вина был прекрасный букет и приятное тепло внутри.

– А так как число “пи” и , то где-то там, на некотором расстоянии после запятой, обязательно будет участок, полностью совпадающий с нашим набором. Вы понимаете?

– Вы имеете в виду, что какая-то книга, еще не написанная, уже существует в каком-то зашифрованном виде?

– Точно. И даже этот наш разговор, если перевести в цифры, дословно, дословно, тоже где-то давно записан… Цель – найти этот участок, правильно определить начало и конец. И автор может в этом помочь.

– Фактически?

«Представьте, что есть такая возможность. И даже можно найти работу, которая еще не написана. Для тебя или для кого угодно. Я хочу попробовать?

Вы предлагаете мне стать плагиатором?

– Добро пожаловать. Ведь твоя работа. Я могу только помочь автору найти его. А насколько он хорош, зависит от вашего таланта.

– Звучит здорово. Хотя заманчиво.

– Ну, самый обычный компьютер тоже когда-то считался фантастикой, – Максимилиан поднял свой стакан и посмотрел сквозь него на свет. Багровый взгляд упал на его худое лицо, и на мгновение Гамову показалось, что кровь течет по его щеке.

Ты случайно не демон? — шутил Гамов, поднимая настроение от хорошего вина. — Надеюсь, ты не потребуешь взамен мою душу?

«Дьявола не существует», Максимилиано не понял шутки и остался серьезен. И никому не нужна твоя душа. Но у вас есть кое-что еще, что представляет ценность для тех, кого я представляю.

Читайте также:  Греховная любовь, измены и прощение, семейная драма, длиной в столетие. Под крышей «Дома на краю ночи». Читаем осенью!

– И что это?

– Ваша способность чувствовать мир.

– Объяснись.

— С удовольствием, — Максимилиан сделал глоток, явно наслаждаясь вином. – Дело в том, что есть и другие формы жизни, не имеющие ничего общего с материальным миром. В силу своей нематериальности они лишены возможности испытать доступные нам ощущения. Визуальные, тактильные, вкусовые… И они готовы платить за возможность расширить круг впечатлений. А я, так сказать, ваш торговый агент. Все просто.

И слишком удивительно.

– Почему? Вы писатель-фантаст, откуда такое предубеждение? Тем не менее, я готов предоставить доказательства.

– Вот как? Это смешно.

– Нет ничего проще. Могу я попросить вас подойти к краю галереи и посмотреть на море?

– Добро пожаловать.

Гамов мог часами наблюдать, как постоянно катятся волны. Его размеренный ритм вызывал спокойные, точные и сильные образы, которые потом оставалось только уточнить и зафиксировать на бумаге.

— Расскажи мне о своих чувствах, — голос Максимилиана звучал немного натянуто. – Ты ничего этого не чувствуешь?

Как будто что-то изменилось в мозгу. Нажмите! Гамова вдруг охватило состояние внутреннего экстаза, доступное только в периоды наибольшего творческого роста. Казалось, кто-то смотрит на мир его глазами, жадно впитывая яркий солнечный свет, игру спускающегося с гор воздуха, сухой шелест листьев, далекое тепло жарких гор, все это одновременно, одна волна впечатлений. И тут же с абсолютной ясностью появились строки, описывающие все великолепие мира простыми, едиными верными словами, где каждая буква и запятая заняли свое место, так что оставалось только их записать. И присоединялись все новые и новые зрители, спешащие впитать в себя фантастическую красоту южной земли.

Макс, это потрясающе! Гамов закрыл глаза, не выдержав нахлынувших впечатлений. Сразу пропало единство со зрителем, но в памяти остались основные линии.

– Ну и как? Договор? – довольный Максимилиан не скрывал своего торжества.

Ошарашенный Гамов лишь слабо кивнул.

* * *

Гамов редко использовал свою новую способность. Впечатления были слишком сильными. Кроме того, он не мог отключить присутствие другого человека в своем мозгу. Вуайеристы, такое название дал им Ангел, ни в чем предосудительном себя не проявили. Я только что посмотрел. Но, по мнению Гамова, даже это присутствие было болезненным. Однако неожиданно удачная литературная работа с лихвой компенсировала этот недостаток. Гамов, перечитав написанное, понял, что пишет шедевр: он уже не боялся этого слова. Все прошло хорошо: описания природы, развитие сюжетов и всякие отвлекающие вставки в основной текст. И даже любовные сцены, ранее вызывавшие у него заметное напряжение, как нельзя лучше вписались в схему романа.

В самом деле, именно из такой литературной необходимости он взглянул на Люсю – в пансион только что прибыла новая партия отдыхающих – он взглянул на нее своим особенным взглядом. И он был сражен наповал открывшейся перед ним красотой. В короткий миг Ангел понял, что перед ним та идеальная женщина, которую он искал всю свою жизнь. Он признался, что обязан открытию своему новому дару, но это ничего не изменило. И выражение «любовь с первого взгляда» повернулось к нему вполне практичной стороной.

Люси воспринимала его ухаживания как должное. Это был какой-то побочный эффект? Гамову было все равно. Банальный роман на курорте обернулся судьбоносным событием. Ангел видел, что Люси все больше и больше интересуется и им, и ситуация стремительно приближается к своему исходу.

Вечер был романтичным. В комнате Гамова был подан легкий ужин с вином, которого они почти не пробовали. Полная луна выглядывала в открытое окно, через которое входила живительная прохлада ночи. Под ней искры бежали серебряными линиями по гребням волн залива. Петунии на клумбе пахли сладко и опьяняюще, а толстые бражники молча носились по ним.

Без одежды Люси была магнетически притягательна. Ее упругая грудь наполняла ладонь головокружительным экстазом приближающейся близости, ее приоткрытые губы, на которых скрывалась застенчивая улыбка, дрожали. Его глаза казались мечтательными и ожидающими.

Читайте также:  Обновление творчества (практика смыслов)

Нажмите!

Гамов с ужасом понял, что теперь он не один. Что кто-то другой тоже с вожделением смотрит на это привлекательное тело с россыпью роскошных каштановых волос в Люсии. В ВАШЕЙ Люси. Вздрогнув, он отдернул руки, зажмурил глаза и покачал головой. Отпусти ситуацию.

Что случилось, Ангел? — с тревогой спросила Люси. – Я сделал что-то не так?

— Ничего, сейчас будет, — пробормотал Гамов. – Закончилось. Иди ко мне.

Но это было не так.

Нажмите! Нажмите!

Вновь странные жадные глаза смотрели на Люси с предвкушением плотских наслаждений.

– Не-еет!!

– Ангел, ты что? — умоляла Люси, почти плача.

— Уходи, — прорычал Гамов, стиснув зубы. Иди и прости меня, если сможешь.

Он так и сидел с закрытыми глазами, замечая только на слух: то обиженная Люся одевается, то идет к двери, то ее нет. И я никогда не буду делать это снова.

Проклятый контракт! Проклятый торговец! Вот почему он настаивал на слове «жизнь»!

Ангел встал, чувствуя свое тело как лишнюю ношу. Он оделся, застегивая озорные пуговицы деревянными пальцами. Он подошел к столу и залпом выпил всю бутылку вина, не поднимая глаз. Затем он взял рукопись романа и осторожно положил ее в урну. Завтра служанка все выбросит.

Знакомая скамейка на скале, казалось, ждала его. Так хорошо было думать, сидя на нем… Сколько было прекрасных мыслей… Чужих мыслей.

Он стоял над пропастью и ждал внимания шпионов. Теперь, сейчас они получат все те ощущения, которых заслуживают.

Гамов ухмыльнулся и сделал шаг вперед.

* * *

Через несколько дней, когда происшествие утратило ясность и жизнь в пансионате снова приняла ухабистый оборот, на пустынной открытой террасе под брезентовым зонтом сидели двое: Люся и Максимилиан. Говорил торговый агент, а девушка слушала его с рассеянным и грустным лицом.

– Знаешь, нехорошо, когда у женщины плохое настроение… – передал купец. – В этом есть что-то адское, не должно быть. Оглянитесь вокруг: море, солнце, радость… Ваше настроение удивительно не гармонирует со всем этим.

– Что вы можете знать о моем душевном состоянии?

— Очень сильно, уверяю вас. И я могу не только избавить вас от него, но и дать вам возможность избавиться от него самостоятельно.

Вертикальная морщина пересекла лоб Люси.

— Я думаю, это слишком самонадеянно с твоей стороны. То, что я сижу здесь и разговариваю с тобой, не дает тебе никаких прав на мой внутренний мир. Максимилиан, вы упомянули какое-то предложение. Говори быстро и оставь меня в покое.

В таком случае я буду краток. Бессознательно вы считаете себя неудачником. Некрасивый, неудачливый, в некотором роде даже изгой. Причина кроется в старых впечатлениях из детства, но этого мы касаться не будем. Это просто так.

– Почему вы так думаете?

– Не важно. Наверняка ваш психолог уже сказал вам. И вы пришли сюда по его совету. Отдых, рассеянная жизнь, приятные впечатления… Какие еще слова он использовал?

– Ты тоже знаешь. Это также входит в ваши обязанности перед вашими.. учителями?

– Я предпочитаю термин «партнеры». Да, они предоставляют мне информацию.

– Чего ты хочешь? — спросила Люси после паузы.

– Помочь тебе. Этот.. инцидент, скажем так, слишком сильно повлиял на вас. И подтвердил все прежние бессознательные опасения. Я не могу повлиять на то, что уже произошло, но предлагаю сделать это так, чтобы в будущем любой мужчина терял голову, глядя на тебя. Как насчет этого?

Люси оценивающе посмотрела на своего партнера.

– Я подумаю. А что ваши так называемые партнеры хотят взамен?

“Ну, у вас есть кое-что ценное для тех, кого я представляю…

Автор: Дмитрий Федорович

#фэнтези #актер #сюжет #писатель

Оцените статью
Все о книгах
Добавить комментарий