Экспонат

Литература

пролог

Ворота открылись, и тысячи посетителей хлынули в город, сливаясь в единый поток и разбиваясь на ручьи, заполняя все узкие переулки. Город был жив. Где-то открывались двери, загорались вывески. Некоторые стены домов стали прозрачными для облегчения наблюдения за экспонатами. По проекту все стены дома должны были стать прозрачными, чтобы посетитель мог наблюдать за жизнью своего кумира в любой обстановке. Но борцы за права выставок отстояли свою частную жизнь и теперь за ними можно было наблюдать только в рабочей обстановке. К таким домам всегда выстраивались самые длинные очереди, всем хотелось посмотреть на своих легендарных предков, добившихся при жизни величия. Посмотрите, как они работают и если повезет, купите на аукционе его творение, будь то книга, стихотворение, рисунок или кулинарный шедевр. Поднявшись на специальную платформу, люди пили вечный напиток из красных банок и ждали, глядя на еще пустующие помещения, кабинеты, мастерские. Великие вот-вот выйдут и начнут творить. Все как обычно: народ жаждал зрелищ.

а

Проснулся Сергей от звонка будильника, ему не хотелось вставать, хотелось весь день пролежать в постели. Он писатель и может спать сколько хочет и работать, когда приходит вдохновение. Но создатели дома, в котором ему «посчастливилось» жить, думали иначе. И не согласовывали режим работы музея с теми, кого государство заставляло не покидать бренный мир, а продолжать радовать людей своими идеями, мыслями и работами. Дом, конечно, как дом, много места, хорошая мебель, удобства. Создатели полностью изучили обычную жизнь и создали максимально удобные условия для проживания. И это не тюрьма, можно выйти, встретиться с друзьями, если они есть. Но есть и обязанности: ты должен продолжать дело, которое сделало тебя великим, легенда при жизни. Творите, творите, удивляйте. Конечно, не весь день, но определенные часы необходимы для работы на публику. Не все так плохо, но кофе у них отстой. По легенде, они могли быть привезены натуральными, а не изготовленными из вторичного сырья. Бррр Даже думать не хотелось, из какого сырья она сделана. Что ж, работа есть работа. Сергей встал, надел халат, прошел на кухню, нажал кнопку, и комната наполнилась сильным, пряным ароматом. И если бы Сергей не знал, что кофе ненастоящий, то, возможно, жил бы спокойно и с удовольствием пил бы эту темную жидкость. Но он знал. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. По легенде, они могли быть привезены натуральными, а не изготовленными из вторичного сырья. Бррр Даже думать не хотелось, из какого сырья она сделана. Что ж, работа есть работа. Сергей встал, надел халат, прошел на кухню, нажал кнопку, и комната наполнилась сильным, пряным ароматом. И если бы Сергей не знал, что кофе ненастоящий, то, возможно, жил бы спокойно и с удовольствием пил бы эту темную жидкость. Но он знал. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Согласно легенде, они могли бы привезти их натуральными, а не сделанными из переработанного сырья. Бррр Даже думать не хотелось, из какого сырья она сделана. Что ж, работа есть работа. Сергей встал, надел халат, прошел на кухню, нажал кнопку, и комната наполнилась сильным, пряным ароматом. И если бы Сергей не знал, что кофе ненастоящий, то, возможно, жил бы спокойно и с удовольствием пил бы эту темную жидкость. Но он знал. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Что ж, работа есть работа. Сергей встал, надел халат, прошел на кухню, нажал кнопку, и комната наполнилась ароматом, крепким, вкусно. И если бы Сергей не знал, что кофе ненастоящий, то, возможно, жил бы спокойно и с удовольствием пил бы эту темную жидкость. Но он знал. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Что ж, работа есть работа. Сергей встал, надел халат, прошел на кухню, нажал кнопку, и комната наполнилась сильным, пряным ароматом. И если бы Сергей не знал, что кофе ненастоящий, то, возможно, жил бы спокойно и с удовольствием пил бы эту темную жидкость. Но он знал. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется. Химическая и перерабатывающая промышленность достигли такого уровня, что на планете не осталось ничего, что нельзя было бы переработать. Кофемашина запищала, и он вошел в офис. Красный свет на стене мигнул, сигнализируя, что они готовы. Это скоро начнется.

Кабинет был большим, с книжными полками и большим дубовым столом с выдвижными ящиками. На столе, кроме большого монитора, стояла уютная настольная лампа и небольшой аквариум с рыбками и креветками. За спиной была размещена музыкальная система для фоновой и эмбиентной музыки. В некоторых местах на стенах висело оружие и доспехи. Полки были заполнены книгами и множеством памятных вещей, от статуэток и писательских наград до старинных пишущих машинок. Он посмотрел на то место, где в прошлой жизни было окно, и оно могло быть: современные технологии позволили сделать имитацию любым шрифтом. Но Сергей отказался, решил, что будет его отвлекать, и там появились дополнительные полки. Окно убрали, а привычка осталась: беглый взгляд на несуществующее окно. Третий звонок. На панели вместо красной загорелась зеленая лампочка. Вот и все — музейный экспонат готов к работе. Он отхлебнул кофе, поставил чашку рядом с большим монитором и включил его. Я готовлю музыку, мне нужна музыка, она концентрирует и не дает отвлекаться на другие мысли и действия. Я посмотрел на такие знакомые книги на полках. Книги были настоящие, старые, деревянные. И непонятно, кто здесь самый древний артефакт, он или они. На экране появились знакомые окна, и он сел в кожаное кресло и положил руки на клавиатуру. Что бы сегодня порадовало зрителя, читателя и потенциального покупателя? Что написать? Его взгляд упал на фигурку мыши, оставленную на столе. Почему бы нет. Речь пойдет о мышке. О больших космических мышах. Любопытно, современные люди поймут, о ком вы пишете, потому что найти живую мышь очень сложно, сейчас их нет: ни мышей, ни крыс, ни тараканов, ни каких-либо вредителей. И из-за этого все ваши проблемы. Еще раз смотрю на застывшие фигурки на полках, остывает кофе. Захотелось зеленого чая. Может получиться потом заварить, запас еще есть. Он осторожно коснулся клавиатуры мы начинаем

два

Спустившись вниз, Сергей встретил того самого известного архитектора, которому мир обязан этим домом-музеем, несколькими современными президентскими дворцами, разработкой нового английского стиля, разными безумными и гениальными идеями. Артур поднялся наверх в свою квартиру, занимавшую почти целый этаж, волоча под мышкой несколько листов рисовальной бумаги.

– Здравствуй, Сергей, – архитектор всегда был вежлив, до тошноты, и он был единственным человеком на планете, который обращался к людям в Тебе, – ты на сегодня работал?

Читайте также:  Девушка по имени Синара

– Привет Артуро. Да, я поработал, я могу отдохнуть с чистой совестью, я вижу, что вам дали опись, – Сергей кивнул на чертежную бумагу, Артур бережно прижал листы к груди.

— Да, привезли новую партию, — он похлопал по бумаге, — почти ничем не отличающуюся от настоящей.

– Поздравляю. Сергей кивнул и продолжил спуск.

– Ты слышал? – сказал ему вслед Артур, – одна из квартир перестраивается, говорят, кого-то из ваших коллег привезут.

– Да, Кинга привезут, на две недели.

Зачем вам два писателя?

– Не два, один, у меня отпуск, пять лет не отдыхал.

– Пить?

– В запое.

Артур завистливо вздохнул:

«Повезло писателям.

Сергей поморщился: «Хочешь анекдот рассказать?».

– Слушаю вас.

– Кот во дворе. Хозяйка проходит мимо и говорит: «Вам повезло: вы поели, погуляли, поспали, мне бы такую ​​жизнь! Кошка думает: “Она утопила моих детей, стерилизовала мою жену, кастрировала меня, мне повезло… У тебя должна быть такая жизнь».

— Понятно, — вздохнул архитектор, — не привыкнешь, не забудешь. Сколько лет прошло?

– Много и даже больше не забуду Уходи, опоздаешь. Зритель не любит ждать.

Артур кивнул и пошел вверх по лестнице. Сергей посмотрел на его сгорбленные плечи и сказал какие-то слова, которые он не вставляет в тексты своих произведений.

3

Пластиковая облицовка тротуара настолько искусно имитировала тротуарную плитку, что даже вблизи было невозможно отличить ее. Говорят, что в современной части города можно увидеть неразличимую имитацию травы, но в современный город Сергей не поехал, ему хватило территории музейного комплекса. Это произведение хоть немного напомнило ему современную Москву, и здесь тоже можно встретить людей из того родного времени, а не пластика. Хорошо, что власти позаботились и сделали территорию, куда посетителей не пускали. Он поправил легкую кислородную маску и пошел по тротуару, глядя на старый Арбат, такой знакомый, почти настоящий. Сегодня был день врача. И пошел к нему сам. Этот период, период отрицания, прошел. Первый раз, когда он не только не мог писать, но вообще отказывался жить. Прошедший. В то время Док всегда был рядом с ним, 24 часа в сутки. Теперь в этом нет нужды, он привык, смирился. Это ужасная привычка. Было больно и страшно. И сегодня он идет к врачу добровольно. Нужен врач, телу нужно бессмертие, а писателю нужна память, эмоции. Вы не можете заблокировать его воспоминания, его жизнь, его прошлое. Вы должны жить и помнить. Вспомни прошлое, вспомни друзей, родственников, вспомни жену и детей. Помни всю жизнь. И прошлое лучше настоящего. Память — один из инструментов писателя, не единственный, но один из главных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно из стекла и дерева, герметично запаянные и спрятанные форсунки, неслышно шипя, добавляли в помещение кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Хорошо помирились Это ужасная привычка. Было больно и страшно. И сегодня он идет к врачу добровольно. Нужен врач, телу нужно бессмертие, а писателю нужна память, эмоции. Вы не можете заблокировать его воспоминания, его жизнь, его прошлое. Вы должны жить и помнить. Вспомни прошлое, вспомни друзей, родственников, вспомни жену и детей. Помни всю жизнь. И прошлое лучше настоящего. Память — один из инструментов писателя, не единственный, но один из главных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно из стекла и дерева, плотно закрытые и спрятанные сопла, неслышно свистящие, Они добавили кислорода в комнату. Он снял маску и глубоко вздохнул. Хорошо помирились Это ужасная привычка. Было больно и страшно. И сегодня он идет к врачу добровольно. Нужен врач, телу нужно бессмертие, а писателю нужна память, эмоции. Вы не можете заблокировать его воспоминания, его жизнь, его прошлое. Вы должны жить и помнить. Вспомни прошлое, вспомни друзей, родственников, вспомни жену и детей. Помни всю жизнь. И прошлое лучше настоящего. Память — один из инструментов писателя, не единственный, но один из главных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно сделанные из стекла и дерева, плотно закрытые и спрятанные форсунки, неслышно шипя, добавляли в помещение кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Ну, а писателю нужна память, эмоции. Вы не можете заблокировать его воспоминания, его жизнь, его прошлое. Вы должны жить и помнить. Вспомни прошлое, вспомни друзей, родственников, вспомни жену и детей. Помни всю жизнь. И прошлое лучше настоящего. Память — один из инструментов писателя, не единственный, но один из главных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно сделанные из стекла и дерева, плотно закрытые и спрятанные форсунки, неслышно шипя, добавляли в помещение кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Ну, а писателю нужна память, эмоции. Вы не можете заблокировать его воспоминания, его жизнь, его прошлое. Вы должны жить и помнить. Вспомни прошлое, вспомни друзей, родственников, вспомни жену и детей. Помни всю жизнь. И прошлое лучше настоящего. Память — один из инструментов писателя, не единственный, но один из главных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно сделанные из стекла и дерева, плотно закрытые и спрятанные форсунки, неслышно шипя, добавляли в помещение кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Ну не единственный, но один из основных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату. Высокие двери, словно сделанные из стекла и дерева, плотно закрытые и спрятанные форсунки, неслышно шипя, добавляли в помещение кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Ну не единственный, но один из основных. Для этого ему понадобился док.Сергей вошел в прохладную комнату высокие двери, словно сделанные из стекла и дерева, герметично закрытые и спрятанные сопла, неслышно шипя, добавляли в комнату кислорода. Он снял маску и глубоко вздохнул. Хорошо.

Док прикрепил датчики, электроды, вставил иглы в вены и спицы, выводя Сергея на беседу.

– Я думал, ты придешь позже, сегодня опять был пикет. Протестующие перекрыли дорогу к поликлинике и дорогу, ведущую к перерабатывающим заводам. Пять часов защищали, все оговоренное время.

– Кто на этот раз?

«Последователи какого-то древнего культа, те, кто верил в воскресение мертвых. Вы их помните?

Сергей кивнул, – Да, их было много, они отличались только мелочами, и из-за этих мелочей они убивали друг друга.

Док с сожалением покачал головой.

Чего они хотели на этот раз?

– Как всегда против обработки тел погибших. Они считают, что тела погибших нужно хоронить, а не увозить на обработку и разборку химическими элементами. Они кричали, что один человек в их жизни уже создает много отходов для корпораций. Их также попросили не позволять им производить продукты питания.

«Я поддерживаю их и в этом», — сказал писатель. – Почему-то хочется пить настоящий кофе и есть настоящий хлеб. Хотя обработка кузова для меня тоже полноценная игра.

«Разве вы не писали об этом в своих книгах?

«Я даже не мечтал об этом. Я, конечно, понимаю, что население планеты уже не такое маленькое, как раньше, но все же предел есть и они его уже перешагнули.

– Один из моих пациентов, на следующей неделе он должен принести свой любимый зеленый чай. Когда у вас каникулы?

– Через две недели.

– Обязательно зайдите ко мне перед этим мероприятием, я переодену вас, чтобы вы отдохнули и забрали чай. Теперь закройте глаза.

Док потянул панель к себе, нажал несколько кнопок. По конечностям Сергея пробежала судорога, глаза закатились, лекарство выплеснулось в кровь, и он медленно поплыл в темноту и так же медленно вышел из нее.

Вот я уже сидел за столом, в комнате с окном, и работал на компьютере, играла музыка. В дверь постучали. Он с отвращением поднял голову. Чья? Дверь открылась, и жена робко посмотрела в сторону кабинета, в руках у нее была любимая кружка.

— Ты забыл свой чай, — сказал он и поставил на стол чашку зеленого чая. – Извиняюсь.

он на секунду оторвался от монитора, взял ее руку и поцеловал ладонь.

Спасибо, что не даете писателю умереть от жажды.

Она засмеялась, поцеловала его в голову и ушла, закрыв за собой дверь. Ушли детские голоса, шум телевизора, остался только запах, знакомый запах его тела. Сергей глубоко вздохнул, предвкушая наступление ночи, и снова ударил по клавиатуре.

Док сидел и смотрел на живую легенду, такую ​​древнюю и такую ​​величественную, смотрел на это огромное тело в проводах и каплях, на это небритое лицо, по которому медленно текли слезы. Смотрел и хотел повеситься от этого шоу.

4

В городе было несколько баров, предназначенных для городских тружеников и для живых выступлений, простые люди сюда приходили редко. Редко кто из приезжих оставался в городе после карантина. Такое поведение не было принято. И хорошо. Сергей не хотел общаться с посетителями в свободное время. Он зашел в бар с названием «Хайнлайн», почему хозяин решился на такое название, он не знал, и в чем разница. После посещения Дока в душе всегда оставался сильный привкус. Док предложил укол, чтобы хорошо заснуть, но сегодня Сергей предпочел старорусский способ. Посидим с друзьями, поговорим, выпьем. Напитки для выставок ограничены: условия договора. Никому не нужен похмельный мужчина за стеклом. Бар, Стилизованный под американский седан начала 20-го века, он имел собственный кислород и не нуждался в маске. Современная молодежь не носила на улице масок, им хватало кислорода, а вот старики и музейные экспонаты не могли очень быстро привыкнуть к изменениям, которые как-то произошли с землей. И это несмотря на все усилия перерабатывающих компаний, которые очищают планету от всего, до чего могут добраться, от опавших листьев до человеческих останков. Все было собрано, все переработано, некоторые вещи сделаны: одежда, мебель, стройматериалы, которые после использования перерабатывались. В начале этого бума страны третьего мира даже сняли и переработали бесполезный, по их мнению, плодородный слой земли. Химическая промышленность дошла до того, что из кофейного зерна и тонны отходов можно было сделать тонну кофе. И так со всем. Но что-то пошло не так, где-то что-то нарушили. А за последние тридцать лет уровень кислорода на планете резко упал и продолжает падать. Сначала они страдали от перенаселения, потом заметили изменения в растениях планеты, медленно, но неуклонно стали менять свою структуру, перестали производить кислород в том количестве, которое требуется для поддержания жизни. Они бросились сажать леса и обновлять парки. И ничего не произошло: новые деревья, кусты и даже трава посинели. Как сказал один ученый, когда Сергей писал книгу: «Химический процесс преобразования энергии повернулся вспять, этого не может быть, но это произошло». Вся растительность на планете была искусственной. В вольере установили кислородные установки, но проблему планетарного масштаба они не решили. До сих пор кислородной маски было достаточно, чтобы оставаться на улице, но что будет дальше? Сергей боялся предположить. Нет, как писатель-фантаст он уже придумывал разные пути развития, а один из самых безумных даже описал в книге. Но точного решения проблемы он не видел и не искал, он писатель, а не ученый. В дальнем углу, за тяжелым столом, сидел один Иван, экспонат первого этажа, известный поэт. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью выставки первого этажа известного поэта. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью выставки первого этажа известного поэта. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью писал он и прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью выставки первого этажа известного поэта. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью писал он и прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью выставки первого этажа известного поэта. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью известный поэт. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью известный поэт. В реальной жизни он тоже писал прозу, даже имел книгу, написанную в соавторстве с Сергеем, но предки запомнили его как гениального поэта и в этом образе получили свое бессмертие. Перед ним стоял предельный стакан с очень разбавленной жидкостью.

Читайте также:  ПРОЧИТАННОЕ|Сентябрь|Первые осенние чтения под пледом (Новинки и старая добрая классика)

– Почему она такая бледная? – Сергей кивнул в сторону стакана – Лимит исчерпан?

– Я недавно вышел из творческого запоя, обычно подкрашиваю воду.

Сергей поднял руку, и к ним подошла плотная девушка с грубыми чертами лица. Он отсчитал мелким прибором фишку с руки Сергея и через пару секунд достал тяжелый стакан с жидкостью темнее, чем у Ивана. Сергей хотел помочиться на своего друга, но тот прикрыл стакан рукой и покачал головой.

— Ты помнишь, как он пил? Район гудит! А потом женился и ушел, не пил. Сначала было тяжело, а потом ничего, к алкоголю привыкла, нет-нет. Поэтому я перешел на прозу. Великая поэзия не может быть трезвой. Но это не здесь, меня лишили зависимости: могу пить, пить не могу. Какой я поэт? Память была оставлена, а низменные желания лишены. Лишенный этой невидимой борьбы. Но и ты, – кивнул он молчаливому Сергею, – сначала не пил зеленый чай, потом перешел на него.

– Прошло более.

– Ну, а теперь что тебе?

«На память, это единственная настоящая вещь, которая у меня осталась.

«И ваши книги, романы, рассказы. Вы много пишете.

Не больше, чем король.

– Да, я слышал, что приносят. Сколько ты?

– На две недели. А почему ты задыхаешься?

– Сегодня была ночь ностальгии, прочитал старое, революционное:

… И что нам с этим делать?

И ждёт чёрный человек, обнимая тьму,

он ждет, и всем нужны ответы.

И они, и те, и даже ты и я…

— Помню, помню, — согласился Сергей и отхлебнул кисловатой жидкости, оказавшейся на удивление хорошим, но не очень крепким виски, — дерьмовые стихи. Интересно, что по крайней мере один из них понимал, о чем идет речь.

– Черт, – легко согласился Иван, – им не важно, что автор сам читает им стихи, которым больше ста лет. Ты не о том будущем писал, Сережа.

— Нет, не в этом дело, — согласился классик и поднял стакан. – Мы сделаем это.

— Будем, — как заклинание повторил Иван.

пять

Визит к Доку и небольшая доза алкоголя подействовали хорошо, он крепко заснул. И ему приснился современный мир, дома, дома, дома, зеленые клочки искусственной растительности. И синие пятна леса. Полей не осталось. Города, компании, башни корпораций. Конвейеры. А Всемирный музей занимал довольно большую площадь, но отставал от своего растущего соседа. Небоскребов на территории не было, каждый период пытались воссоздать по тому, как жили его экспонаты. Их считали счастливчиками. Бессмертие и омоложение настолько дорогая процедура, что ее можно провести только на государственном уровне, она недоступна для простых жителей. Единственный шанс – стать легендой, пока он еще жив и ему не дадут умереть. Есть всего лишь одна проблема: Согласие на выставку не запрашивается. Ведь юридически это не человек, а собственность государства.

— Я бы отказался, — сказал Сергей в пустоту. И пустота ответила: «Мы знаем».

Серджио огляделся. Он стоял на опушке леса, обычного зеленого леса, как прежде, а перед ним стоял высокий худощавый мужчина с густыми волосами и гладкими черными усами. Это был он, только молодой.

«Я понимаю, что в моей внешности это не я. Кто ты? – Сергей не испугался, он понял, что это сон и принял это правило.

– Я тот, кого ты постоянно ищешь и даже думаешь, что нашел.

– Боже, да?

– Вы ищете его?

– Ну, кажется.

Вы не ищете его, вы создаете его для себя. У вас нет тех же богов. Посадите рядом двух верующих одной конфессии, и они продолжат борьбу. Каждый создает бога для себя и для своих грехов. И каждый выставляет своего бога как нечто высшее и возвышенное.

Так получается, что Бога нет?

Молодой Сергей смеялся громко, искренне, до слез.

– Такие же, как вы, категоричные люди. Бог есть, куда же без него. Когда-то люди думали, что я тоже бог, но это не имеет значения. Ваша книга?

В руках писателя оказалась книга в твердом переплете, по обложке было понятно, что это одна из вновь написанных. Сергей протянул руку, взял, открыл, все как положено, редакция, ISBN. Поднесите это к своему лицу. Запах. Ему всегда нравился запах книги.

– Моя, конечно, здесь написана.

«И вы действительно верите в то, что написали?

– Как один из вариантов: есть преимущество в моем положении, я живу долго на одного человека, многое помню, и все данные есть в сети. Сколько лесов, полей, живых существ было тогда, и сколько их сейчас. Сколько отходов и натуральных удобрений, сколько людей похоронено. Планета росла из-за нас, на нас, а теперь мы ее сдираем, слой за слоем, она тоже из-за нас сжимается. И я знал, что земля, природа нас не простит. Эта шутка про кислород твоя? Вы так нас наказываете?

– В качестве наказания вы можете учиться у динозавров или других, живших до вас. На самом деле, некоторые из них даже не оставили следов. И я предупреждаю вас, что это невозможно со мной.

Читайте также:  Дюна 2021. Это шо такое было? Плюсы и минусы нового фильма

– И при чем тут я, ты же знаешь, я всего лишь выставка. Я не принадлежу себе. У меня даже есть запой и то по договоренности.

– Неправда. Вы писатель, хороший писатель. И даже когда ты играешь роль писателя, ты не становишься хуже. Каждая его работа — это возможность для каждого человека творить, возможность убежать, возможность мечтать: это то, что нужно людям. А я просто хотел встретиться с вами, вот так, лицом к лицу, поговорить, подготовиться. Завтра они придут к вам. У вас будет выбор. И я знаю, что ты выбираешь.

6

Он проснулся до будильника и сел писать. Это был утопический роман, хронология: о стране с лесами и зелеными полями, с настоящей травой, с цветами и пчелами, комарами и даже мышами. Он писал фантастику для современных людей, описывая мир, в котором сам когда-то жил, конечно, много приукрашивал, но он тоже писатель. И так увлекся, что не заметил, как погас зеленый свет и зажегся красный, писал от души, как прежде. Из этого состояния его вывел звонок в домофон, он поднял голову и тут же отобразилась голограмма. На него смотрел невысокий коренастый мужчина в бледной рубашке, легких мокасинах и демократичных джинсах. На лице была дорогая кислородная маска, седые волосы слегка зачесаны набок. Сергей узнал его, но даже если бы он никогда его не видел, он бы понял, что его дал ему человек, наделенный великой властью. Глаза выдают таких людей.

– Сергей, извините, без предупреждения, вы меня впустите?

Сергей тихонько вышел в коридор, в прошлое он не играл и получил ключ, он просто левой рукой нажал на замок и чип открыл замок.

В комнату вошел толстяк, смехотворной рысью вошел в комнату и поставил сверток на середину. Только тогда он вернулся и протянул руку Сергею.

«Ну, привет, тебе нужно представиться?

– Нет, Николай, нет,

– Ну да ладно, – Николай снял маску и дружелюбно улыбнулся Сергею, – вот мы и встретились, я давно хотел это сделать.

– Да Бог не дал желания, – вспомнил старое выражение Сергей.

– Да, наверное. Давай поговорим?

– О чем может говорить Президент и выставка?

– Я не президент, я просто менеджер какой-то корпорации.

Сергей кивнул. Если человек хочет позиционировать себя таким образом, это его право. Все знают, кто такой Николай. И то, что она пришла к нему лично, не радует, а настораживает. Он прошел в гостиную, открыл бар.

– Ты будешь пить?

– Немного виски, но из холодильника.

Сергей закрыл бар и открыл небольшой холодильник. Он достал открытую бутылку настоящего шотландского виски. Он хранил его долгое время и редко им пользовался.

– Ты следуешь за мной?

– Ничего. Помните историю о возвращении Алекса? Вы писали это не так давно. Его кают-компания на корабле была списана с его гостиной практически одна за другой. А в холодильнике внизу, на самой низкой температуре, Алекс держал бутылку шотландского виски. И вот оно. Николай передвинул стаканы, а Сергей налил. Ему начал нравиться этот парень, даже если он играет, ему все равно. С такими людьми после минуты общения возникает ощущение встречи со старым другом. А Сергей давно не встречался со своими старыми друзьями, пусть будет так. Беседа текла: о литературе, о спиртных напитках, о старых фильмах. Для своих лет Николай хорошо разбирался в прошлом кинематографа.

“Теперь пойдем ко мне домой и устроим просмотр фильмов 21 века,” решительно сказал он и хлопнул ладонью по столу, у меня есть прекрасная коллекция в оригинале.

– Почему ты пришел? – Спокойным голосом охладил свой пыл Сергей, – Что не так?

Николай погрустнел, подошел к пакету и достал книгу.

– Твой. – Я бросил его на стол. Он не спрашивал, просто констатировал факт.

Ну, вы понимаете, почему вы спрашиваете.

– Знаешь, когда я впервые прочитала, в душе остался осадок. Я думал, что должен позвонить тебе и поспорить, но не осмелился.

«Почему ты такой нерешительный.

– Я постеснялся, – и, увидев недоверчивый взгляд Сергея, продолжил. – Да, я стеснялся, вы великий писатель, я читал ваши книги в детстве. Когда мой отец привел меня к вам, я проплакала всю ночь, мне было так жаль вас. И жаль, и радостно, что ты еще здесь, и я тебя видел. Но он не осмелился прийти.

Так что же это за книга?

– Следы осадка, да. Почему же все-таки люди венец эволюции, вершина пищевой цепочки, а вы тут пишете, что природе, планете мы нужны совсем для других целей, и для чего, брр… Ну прочитал и поставил это в сторону, и тогда ко мне приходит молодой я, нет, нет, я не сумасшедший. Молодой я во сне и все объясняет, расставляет по полочкам и ставит в пример свою книгу.

Сергей встал, открыл бар, чокнулся.

– Да садись, не моргай, он у нас еще есть, почти целая бутылка, и я сейчас допью. Поэтому сначала я подумал, что переутомился. Но он вернулся и показал, что не шутит. На следующий день уровень углекислого газа в воздухе поднялся почти до критической отметки и на следующий день упал до прежнего уровня. Доказательство очень убедительно. И я не хочу быть убийцей, даже если об этом никто не знает. Ведь у меня есть дети и внуки. Я хочу, чтобы все жили. В общем побоялся, ну внес некоторые изменения.

– Какие изменения? В котором?

– Для автора таких книг вы очень немногословны в быту. Расчищаем территории под леса и поля, у меня дома есть все нужные цифры, есть определенный процент площади под леса, определенный для полей и рек, процент живности, кроме того надо открыть нормальные кладбища чтобы хоронить людей, прекращать переработку листвы, а там по мелочи, одни вопросы по отходам.

– А ты будешь?

— Будем, — поправил его Николай, — сделаем вместе. Ваша книга, которую вы начали писать сегодня, будет действовать как триггер, как триггер для людей. Твоя способность выведет людей на улицу и приведет к моим постройкам требующим перемен, но я уже начал перемены, они еще не заметны, но ОН оставил нам надежду, смотрите, – Николай встал, подошел к своему свертку и осторожно открыл занавес или скатерть. Сергей потерял дар речи: на земле стоял горшок с фикусами, фикусами с зелеными листьями. Она подошла, встала перед ним на колени и понюхала, запах сырой земли и настоящей зелени, ни с чем не спутать.

– С ума сойти, – Сергей остался сидеть на полу, Николай подошел и сел рядом.

– Ну, ты можешь мне помочь? Давайте спасем планету вместе, как в ваших книгах. Так что я хочу, чтобы это было как в ваших книгах.

Он сказал тебе мои пожелания?

– Разговаривать.

«Я закончу этот роман, и он будет хорош, но он будет последним, и тогда вы меня отпустите.

– Абсолютно?

– Абсолютно. Для Дока нет продления, я хочу прожить оставшиеся годы только своими воспоминаниями. Где-то в тишине. Я заслуживаю этого.

«Я ожидал и боялся этого, хотя ваше загадочное исчезновение вызовет интерес к вашему наследию.

– Точно. Доброе имя «Наследие».

– Уход?

– Уход. Идти.

– Где? Серджио не понял.

– Как куда? Мы встретились со мной, чтобы посмотреть фильм. Серьезно, давайте выпьем еще, виски превосходный.

– Сколько тебе лет? – не удержался и всеже спросил Сергей.

«Шестьдесят три настоящих года. Не бойтесь, я могу это сделать, я не буду расширять.

Они, как пьяные подростки, спустились вниз, стараясь не шуметь. Некоторые экспонаты еще функционировали. Пройдя вплотную к двери Ивана, Сергей остановился и наклонился ближе, прислушиваясь.

Внутри невнятно слышался голос поэта. Сегодня у него есть квартира.

— Ты тоже хочешь взять его? – Николай дышал на него перегаром, – да ладно, я сегодня хороший.

– Нет, он счастлив здесь, он только начал жить. Какой была ваша жизнь в прошлом? У него не было жизни.

Эпилог

Осень оголила деревья, они были еще маленькие и слой листвы на них был не особенно толстым. По этому разноцветному ковру бежал ребенок, а за ним его родители, тихо разговаривая о чем-то своем.

«Смотри, я спрятался», — мальчик нырнул в лес молодых елей, еловые лапы зашуршали в куртке и спрятали мальчика.

— Алеша, смотри, не сломай веток, — закричал отец и вернулся к разговору с женой.

Неподалеку, на крыльце егерского дома, куда посторонним вход был воспрещен, сидел старик и смотрел, как играют дети, на лес, на сочную зелень елей и на желтоватый цвет листьев. Редкие спонтанные слезы потекли по ее щекам и исчезли в глубоких морщинах. Но он их не замечал, он был счастлив. Старик прожил долгую и интересную жизнь, и даже не одну. И он знал, что скоро встретит тех, кого помнил все эти долгие годы. Сергей сидел один, но с кем-то разговаривал, что-то шептал, что-то просил и что-то благодарил.

Теперь он точно знал, что его слышат.

Автор: Иван Митряйкин

#спасите землю #писатель #президент #мёртвая земля #эко #выставка

Оцените статью
Все о книгах
Добавить комментарий