10 книг проекта “Книги на Дожде”

Подборки книг

1. Канувшие и спасенные. Примо Леви

Издание представляет собой произведение “Канувшие и спасенные” Примо Леви, автора автобиографических книг о лагерном опыте – “Человек ли это?” и “Передышка”.

2. Все проплывающие. Юрий Буйда

Расширенная чуть ли не в два раза книга 1998 года «Прусская невеста», сборник рассказов о жителях Восточной Пруссии.

3. Серебряная Инна. Элисабет Рюнель

Это история двух женщин из разных эпох; обе они пережили потерю любимого человека, обе утратили желание жить. Совершенно случайно прошлое и настоящее встречаются на заснеженных просторах Северной Швеции, где люди сходят с ума от темноты и одиночества, – чтобы примирить мертвых и дать надежду живым.

4. Джозеф Антон. Салман Рушди

14 февраля 1989 года, в день святого Валентина, Салману Рушди позвонила репортерша Би-би-си и сообщил, что аятолла Хомейни приговорил его к смерти. Тогда-то писатель и услышал впервые слово “фетва”. Обвинили его в том, что его роман “Шайтанские айяты” направлен “против ислама, Пророка и Корана”. Так начинается невероятная история о том, как писатель был вынужден скрываться, переезжать из дома в дом, постоянно находясь под охраной сотрудников полиции. Его попросили придумать себе псевдоним, новое имя, которым его могли бы называть в полиции. Он вспомнил о своих любимых писателях, выбрал имена Конрада и Чехова. И на свет появился Джозеф Антон.
Как писатель и его родные жили те девять лет, когда над Рушди витала угроза смерти? Как ему удавалось продолжать писать? Как он терял и обретал любовь? Как повлияла такая отчаянная ситуация на его мысли и поступки, что может сбить его с курса, как он учился сопротивляться? В своих удивительных воспоминаниях Рушди впервые подробно рассказывает о своей нелегкой борьбе за свободу слова. Он делится иногда комичными, иногда удручающе серьезными подробностями совей жизни под охраной вооруженных полицейских, о том, как он пытался добиться поддержки и понимания от правительств, спецслужб, издателей, журналистов и братьев-писателей, и о том, как он вновь обрел свободу.
Это удивительно честная и откровенная книга, захватывающая, провокационная, трогательная и исключительно важная. Потому что то, что случилось с Салманом Рушди, оказалось первым актом драмы, которая по сей день разыгрывается в разных уголках Земли.

5. Немезида. Филип Рот

История, рассказанная в “Немезиде”, при всей бесхитростности сюжета сродни древнегреческой драме. Главный герой книги – Юджин Кантор, по прозвищу “Бакки” (Бычок), – энергичный, решительный двадцатитрехлетний тяжелоатлет и метатель копья, всеобщий любимец. Он, учитель физкультуры, заведует летней спортплощадкой, где каждый день бок о бок с ребятами играет в софтбол. Если бы не плохое зрение, Бакки давно бы уже был в действующей американской армии, ведь шел 1944 год. То лето в родном Ньюарке выдалось как никогда жаркое, когда на город обрушилась страшная эпидемия полиомиелита, ежедневно уносившая жизни детей. Исполненный сознания долга, он пытается защитить своих учеников – все безуспешно. Страх и паника, страдание и злость на несправедливость мира приводят несгибаемого Бакки в замешательство. Ему пытается прийти на помощь его возлюбленная, но тут его настигает неумолимый рок…

6. Истина и красота. Всемирная история симметрии. Иэн Стюарт

На протяжении многих веков симметрия оставалась ключевым понятием для художников, архитекторов и музыкантов, однако в XX веке ее глубинный смысл оценили также физики и математики. Именно симметрия сегодня лежит в основе таких фундаментальных физических и космологических теорий, как теория относительности, квантовая механика и теория струн. Начиная с древнего Вавилона и заканчивая самыми передовыми рубежами современной науки Иэн Стюарт, британский математик с мировым именем, прослеживает пути изучения симметрии и открытия ее основополагающих законов. Эксцентричный Джироламо Кардано – игрок и забияка эпохи Возрождения, первым решивший кубическое уравнение, гениальный невротик и революционер-неудачник Эварист Галуа, в одиночку создавший теорию групп, горький пьяница Уильям Гамильтон, нацарпавший свое величайшее открытие на каменной кладке моста, и, конечно же, великий Альберт Эйнштейн – судьбы этих неординарных людей и блестящих ученых служат тем эффектным фоном, на котором разворачивается один из самых захватывающих сюжетов в истории науки.

7. Секс и страх. Паскаль Киньяр

В этом эссе один из ведущих современных французских писателей, знаток Античности и блестящий стилист Паскаль Киньяр, основываясь на анализе древнегреческих и древнеримских произведений литературы и изобразительного искусства, исследует природу эротики и предлагает свою версию транформации античного искусства, его переход от жизнерадостного эротизма греков к меланхоличной, плохо скрывающей ужас перед жизнью созерцательности римлян. Секс и страх, по Киньяру, это две главные силы, видоизменяющие искусство и действительность.Когда император Август превратил Рим в империю, радостный, антропоморфный и точный эротизм греков окутался испуганной меланхолией. Взгляните на фрески, где женские лица дышат страхом, где глаза испуганно смотрят куда-то в сторону. То, что греки называли “фаллос”, римляне называли “fascinus” – зачаровывающий.В мире людей, как и в мире животных, зачаровать – значит приковать к себе взгляд другого существа, лишив его воли, повергнув в ужас.Почему я посвятил этой книге столько лет труда? Чтобы попытаться разгадать эту тайну, ибо наслаждение – это акт очищения. Оно обнажает то, над чем желание лишь приподнимает завесу.

8. Феномен полиглотов. Майкл Эрард

О чем эта книга
Как замечательно – знать иностранный язык или даже два, а уж три – просто прекрасно! В нашем мультикульном мире такие знания, уж точно, только помогут. Автор книги отправляется на поиски людей, знающих десятки языков, равно как и на поиски объяснений этих уникальных способностей.
Что представляет собой язык? Какое место он занимает в человеческом мозге? Каковы культурные последствия полиглотства? Как определить верхний предел нашей способности к изучению и использованию языков?
Почему мы решили издать эту книгу
Это настоящее расследование, поиск. Книг, подобных этой, в России не выходило. Она необычна как по глубине и обширности изучаемого материала, так и по подходу к теме полиглотства. Она увлекательно написана, хорошим языком,
Для кого эта книга
Эта книга предназначена всем, кого интересуют выдающиеся способности человека, в том числе и к языкам. Она привлечёт тех, кто изучает языки, обучает языкам, а также интересуется лингвистическими способностями человека. Рассчитана на широкий круг читателей.
Фишка книги
Автору удалось пообщаться со многими гиперполиглотами из разных стран, изучить их методы освоения языков, а также психологические особенности их личности. Он приводит достаточное количество научные данных: социологических и психофизических фактов, а также множество интереснейших фактов, историй, связанных с судьбами полиглотов разных национальностей и живущих в разных странах, в разное время.
От автора
В моей жизни был период, сопровождавшийся непередаваемыми ощущениями, когда я легко и гладко говорил на испанском и китайском. Когда мне, к радости приютивших меня хозяев дома, удавалось составлять предложения на хинди. Когда я мог подслушать разговор обсуждающих цену пекинских торговцев и затем заявить им на китайском, что они пытаются всучить мне свой товар втридорога. Мне нравились эти ощущения, и я хотел бы испытать их снова. И в этом мое сходство с теми гиперполиглотами, о которых я пишу.
…я понял, что гиперполиглоты – это аватары того, что я называю “стремлением к пластичности”. Их ведет к цели убежденность, что мы можем, если захотим, изменить свой мозг, и что мир заставляет нас это делать.
Являются ли они передовыми образцами представителей будущих поколений? Заманчивая идея. Они не родились такими и не делали себя такими, но родились, чтобы стать такими. Для исследования нюансов лингвистических способностей нашего мозга нам следует глубже изучать неврологию. Я надеюсь, что еще успею увидеть реальные результаты таких исследований.
Я стал считать Александра святым человеком. Кто-то занимается йогой, а Александр делает грамматические упражнения.

9. Чосер. Питер Акройд

Питер Акройд, непревзойденный мастер биографии, не случайно заинтересовался жизнью Джеффри Чосера, английского поэта XIV века. По словам Акройда, он “не только родоначальник английской поэзии, но воплощает собой много большее, что и дает возможность… видеть в его фигуре образ Англии, в лице же его – лицо Альбиона”.
“Я не стремлюсь явить искусство, смысл – моя задача”. Так сформулировал Чосер свое кредо. Однако именно художественное совершенство созданных им шедевров, главный из которых – знаменитые “Кентерберийские рассказы”, превратило лондонский диалект, на котором он писал, в образец для подражания и стяжало Чосеру славу создателя английского литературного языка.

10. Перс. Александр Иличевский

Молодой ученый Илья Дубнов, гражданин США, после тяжелого развода с женой отправляется на Каспий, в места своего детства. Там, на задворках бывшей советской империи, он встречает школьного друга, Хашема Сагиди, выходца из Ирана. Природный человек, он живет в заповеднике, обучает соколов охоте. В степи он устраивает вместе с егерями своеобразный фаланстер – Апшеронский полк имени Велимира Хлебникова, несущий зерно новой веры…

Оцените статью
Все о книгах