10 книг о женщинах, девушках и девочках, которым пришлось пережить Великую Отечественную Войну

Подборки книг

1. Сыновья уходят в бой. Алесь Адамович

Тяжело матерям провожать сыновей на фронт, навстречу страшной неизвестности. Матери-партизанке приходится провожать сыновей в каждый бой. Она слышит бой. Она видит убитых, раненых которых привозят оттуда, где сейчас ее дети. Анна Михайловна принимает, перевязывает раненых и с ужасом ждет: следующим может быть ее сын. Но и «чужие» — чьи-то дети. Их матери далеко а она, Анна Михайловна, здесь за всех матерей, и все сыновья ей родные…

2. Ночные ведьмы. Раиса Аронова

Немцы называли их “ночными ведьмами”, а маршал Рокоссовский – легендами. Маршал был уверен, что летчицы дойдут до Берлина, и оказался прав. Тихоходные ночные бомбардировщики По-2 “ночных ведьм” бомбили немцев, невзирая на погодные условия и все средства ПВО, а за штурвалом неизменно находилась женщина.Вниманию читателей предлагаются воспоминания гвардии лейтенанта, Героя Советского Союза Раисы Ермолаевны Ароновой (1920-1982), которая в 1942-1945 гг. храбро воевала в составе 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного Таманского Краснознаменного полка 325-й ночной бомбардировочной авиационной дивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта.

3. Повесть о Зое и Шуре. Любовь Тимофеевна Космодемьянская

Апрель 1949 года. Огромный зал Плейель в Париже. Конгресс защитников
мира. Флаги всех наций украшают трибуну, и за каждым флагом – пароды и
страны, человеческие надежды и человеческие судьбы.
Алый флаг нашей страны. На нем – серп и молот, символ мирного труда,
нерушимого союза между теми, кто работает, строит, созидает.
Мы, члены советской делегации, все время ощущаем, что нас окружает
горячая любовь участников конгресса. Нас встречают так сердечно, нас
приветствуют так радостно! И каждый взгляд, каждое рукопожатие словно
говорит: “Мы верим в вас. Мы надеемся на вас. Мы никогда не забудем того,
что вы сделали…”
Как велик мир! Это с особенной, поражающей силой чувствуешь здесь, в
просторном, высоком зале, глядя на белые, желтые, оливково-смуглые лица,
лица всех цветов и оттенков – от молочно-белого до черного. Две тысячи
человек со всех концов земли собрались сюда, чтобы от имени народа сказать
свое слово в защиту мира, в защиту демократии и счастья.
Я смотрю в зал. Тут много женщин. На их лицах страстное, неотступное
внимание. Да и может ли быть иначе! Призыв к миру несется поистине со всех
концов земли, и в нем – надежда всех жен и матерей.
Сколько услышала я здесь рассказов о людях, которые пожертвовали жизнью
для того, чтобы победить фашизм, чтобы минувшая война закончилась победой
света над тьмой, благородного над подлым, человеческого над бесчеловечным!
И я думаю: неужели кровь наших детей пролилась напрасно? Неужели мир,
добытый ценою жизни наших детей, ценою наших слез – слез матерей, вдов и
сирот, – будет вновь нарушен по воле злобных и гнусных сил?
На трибуну конгресса поднимается наш делегат – Герой Советского Союза
Алексей Маресьев. Его встречают бурей аплодисментов. Для всех присутствующих
Алексей Маресьев олицетворяет русский народ, его мужество и стойкость, его
беззаветную отвагу и выдержку.
– Каждый человек должен спросить себя: “Что я делаю сегодня в защиту
мира?” – несутся в зал слова Алексея Маресьева. – Нет сейчас более почетной,
более благородной, более высокой цели, чем борьба за мир. Это обязанность
каждого человека…
Я слушаю его и спрашиваю себя: что же я могу сделать сегодня для дела
мира? И отвечаю себе: да, я тоже могу вложить свою долю в это великое дело.
Я расскажу о своих детях. О детях, которые родились и росли для счастья, для
радости, для мирного труда – и погибли в борьбе с фашизмом, защищая труд и
счастье, свободу и независимость своего народа. Да, я расскажу о них…

4. Мера бытия. Ирина Богданова

Поначалу это повествование может показаться обыкновенной иллюстрацией отгремевших событий. Но разве великая русская история, вот и самая страшная война и её суровая веха – блокада Ленинграда, не заслуживает такого переживания – восстановления подробностей? Удивительно другое! Чем дальше, тем упрямей книга начинает жить по художественным законам, тем ощутимей наша причастность к далёким сражениям, и наконец мы замечаем, как от некоторых страниц начинает исходить тихое свечение, как от озёрной воды, в глубине которой покоятся сокровища. Герои книги сумели обрести счастье в трудных обстоятельствах войны. В Сергее Медянове и Кате Ясиной и ещё в тысячах наших соотечественников должна была вызреть та любовь, которая, думается, и протопила лёд блокады, и привела нас к общей великой победе. А разве наше сердце не оказывается порой в блокаде? И сколько нужно приложить трудов, внимания к близкому человеку, даже жертвенности, чтобы душа однажды заликовала: Блокада прорвана!

5. А зори здесь тихие… Борис Васильев

Повесть Бориса Васильева “А зори здесь тихие…”, одно из самых искренних и пронзительных произведений о войне, обладает удивительной силой воздействия на читателя – сердце наполняется болью за всех людей, отдавших жизни за Победу в той страшной войне. Трагическая история о подвиге пятерых девушек-зенитчиц, у которых впереди была вся жизнь, долгая и счастливая, но на их долю выпала жестокая война, разбившая все мечты и радости, разрушившая столько судеб…

6. Балтийское небо. Николай Чуковский

Этот легендарный роман по праву признан одной из лучших и самых правдивых книг о Великой Отечественной войне. Будучи участником обороны Ленинграда и проведя в городе всю Блокаду Николай Чуковский военкор в 3-м Гвардейском истребительном авиационном полку создал потрясающе достоверное произведение материалом для которого стала сама блокадная жизнь, а героями люди, с которыми автор делил все тяготы войны в осажденном городе. Эта книга с необыкновенным мужеством и достоверностью рассказывает о тяжелейших буднях блокадного Ленинграда и летчиках авиации Балтийского флота, защищавших Дорогу жизни и небо великого города от бесчеловечных бомбежек Люфтваффе

7. У войны не женское лицо. Светлана Алексиевич

Одна из самых известных в мире книг о войне, положившая начало знаменитому художественно-документальному циклу Светланы Алексиевич “Голоса Утопии”. Переведена более чем на двадцать языков, включена в школьные и вузовские программы во многих странах. Последняя авторская редакция: писательница, в соответствии со своим творческим методом, постоянно дорабатывает книгу, убирая цензурную правку, вставляя новые эпизоды, дополняя записанные женские исповеди страницами собственного дневника, который она вела в течение семи лет работы над книгой. “У войны не женское лицо” – опыт уникального проникновения в духовный мир женщины, выживающей в нечеловеческих условиях войны

8. Ленка-пенка. Сергей Арсеньев

Она не ходила в атаки. Она не стреляла во врагов. Она не добывала с риском для жизни разведданные. Она не минировала мосты. Она даже не работала. Она вообще ничего не делала. Только сидела в тылу и ждала, пока другие всё сделают за неё. Чтобы победить, ей достаточно было выжить. Выжить в тылу, не на фронте. Всего лишь выжить. Это ведь так просто, верно? Верно?

9. Спутники. Вера Панова

В повести “Спутники” замечательного русского прозаика, драматурга, киносценариста Веры Пановой война показана с человеческой, сострадательной точки зрения. В 1944 г. Панова совершила четыре рейса в военно-санитарном поезде к местам боев. Тогда она и написала одну из самых правдивых книг о войне, по которой впоследствии был снят знаменитый телефильм “На всю оставшуюся жизнь…”. Стремительный образ поезда с красным крестом, проносящийся через охваченную войной страну, стал символом жизни, продолжающейся наперекор смерти.

10. Василий Гроссман. Роман в двух книгах. Жизнь и судьба

Пронзительную, безысходную правду о жизни людей и мира рассказал в романе-эпопее “Жизнь и судьба” безжалостный и отважный писатель Василий Гроссман.
Лучшие герои этой книги неизбежно попадают между двух огней: сражаясь с фашизмом, защищают сталинскую систему, но существенно ли различаются немецкий лагерь и Лубянка?.. Из последних сил люди воюют за свободу и справедливость, но наступят ли они после победы?..
История об освободительной войне ради нового рабства вышла из-под пера Гроссмана вопреки осторожности и инстинкту самосохранения: полвека назад роман арестовали, и это укоротило автору жизнь. Сегодня его книга, получившая мировую известность, читается как суровый гимн подлинной свободе – свободе духа, сохранение которой составляет основу человеческого бытия, а утрата означает неизбежную смерть.

Оцените статью
Все о книгах